Распечатать эту страницу id187 string(0) "" string(0) "" string(5) "id187"

Эвтаназия

В законодательствах разных стран термину «эвтаназия» дается различная формулировка. Во многом из-за трактовки этого термина разгораются жаркие споры относительно того, разрешать ли эвтаназию. 

Лика

Краткая справка: существует эвтаназия активная и пассивная. При активной эвтаназии врач вмешивается в жизнь пациента, действуя по просьбе больного и ускоряя данным вмешательством его смерть. Как правило, пациента страдающего от неизлечимого заболевания и близкого к естественной кончине. Активная эвтаназия разрешена в Голландии и Бельгии. Парламенты многих других европейских государств также готовы рассмотреть подобные законопроекты. При пассивной эвтаназии врач сам не вмешивается в жизнь пациента с целью ускорения его смерти, и по просьбе больного не оказывает необходимую помощь для продления жизни. Пассивная эвтаназия разрешена во многих странах мира, например, в Швейцарии, Австралии, в штате Орегон, США. И в первом, и во втором случае ключевым моментом является «просьба больного». То есть эвтаназия — дело добровольное, так как недобровольная эвтаназия с юридической точки зрения есть умышленное убийство.

Остановимся на происхождении слова «эвтаназия»

Что же подразумевали под этим понятием древние люди? Какой смысл закладывали?

Сам термин эвтаназия или аутоназия происходит от греческих слов Thanatos — смерть и Au — хорошо, то есть смысл понятия эвтаназия — это «хорошая смерть». Именно хорошая смерть, а не лёгкая. И почему в древней Греции смерть была названа словом Thanatos? Откуда берёт своё начало это понятие? И равны ли между собой такие понятия как «хорошая смерть» и «лёгкая смерть»?

Любопытно, что само понятие Thanatos берёт своё начало от слова Т(х)аналос — Тональ. Сразу возникают ассоциации со словом туннель. Это слово впервые встречается ещё у древних Толтеков — людей знания в культурах Инков и Ацтеков. Тональ обозначает всё то, что доступно нашему обычному сознанию и восприятию. И все, что связано с нашим повседневным миром. Миром, который кончается для человека вместе с физической смертью, т.е. миром смертных или миром, обречённым на смерть. Именно поэтому Thanatos значит бренность — смертность.

По представлениям Толтеков помимо бренного мира, существует еще и другой мир, который недоступен нашему обычному сознанию, и куда попадает человеческая сущность после смерти. Его древние Толтеки называли Нагуаль — это тёмная и более ёмкая сторона нашей жизни, находящаяся за пределами традиционного мышления и восприятия. Наша бессознательная часть.

Смерть же рассматривалась древними людьми как «переход», мост или туннель от мира Тоналя к мирам Нагуаля. Существовала даже целая культура осознанного «ухода» из мира Тоналя в мир Нагуаля.

Можно ли включить у себя программу смерти?

Известно, что древние люди из совершенно разных культур могли усилием воли сознательно «включать у себя программу смерти» т.е., иными словами, они умели уходить из жизни бренной по «собственному желанию» именно тогда, когда считали это необходимым.

Если рассматривать понятие «эвтаназия» с этой точки зрения, то «хорошая смерть» в своей изначальной сути есть именно «уход» или переход в иное состояние жизни, при котором сохраняется некая духовная целостность. Здесь как-то сам собой отпадает термин «лёгкая смерть». И уж тем более нельзя назвать эвтаназией примитивное физическое умерщвление с целью облегчения или прекращения страданий. Последнее же скорее является типичным «нововведением» невежества нашей эпохи, где процветает рационализм. Иными словами, эвтаназия, по сути, предполагает не просто физическое прекращение жизни человека, а, прежде всего, высший духовный ритуал, выполненный человеком осознанно.

Для нашего обычного мышления смерть — это конец жизни и конец всего. Подавляющее большинство прагматично мыслящих людей не допускают даже мысли о том, что смерть и ее форма могут оказать огромное влияние не только на жизнь уходящего человека, но и на судьбу тех, кто имел к этому отношение. Хотим мы того или нет, знаем или нет, но все люди, живущие на Земле, связаны между собой. Поступок или действия одного всегда влияют на жизнь других в той или иной мере.

Задумайтесь, ведь не бывает в жизни двух абсолютно одинаковых людей. Точно так же не может быть и двух абсолютно одинаковых смертей. Нельзя все решать только одной ампулой с определенным препаратом и шприцем. Каждая конкретная человеческая смерть — это сложный, глубоко личный процесс, поскольку он происходит не только на физическом уровне и не заканчивается только лишь физической смертью. За каждой конкретной смертью стоит конкретная жизнь с её подъёмами и спусками, ошибками и радостями, находками и заблуждениями. Во время смерти каждый человек получает возможность «пересмотреть» содержание своего собственного «чёрного ящика». Свои ошибки, заблуждения и слабости человеку приходится осознать и перестрадать. Форма смерти — это концентрированный результат жизни самого человека.

Недаром во всех духовных культурах и учениях во все времена смерть была высшим таинством, величайшей святыней и высочайшей миссией для человека. Многие духовные культуры «оттачивали и шлифовали» на протяжении тысячелетий и передавали из поколения в поколение, как самую главную святыню, знание об уходе человека из жизни и ритуалы его погребения.

А теперь посмотрим на нашу Россию

70 лет Советской власти, 10 лет перестройки и 10 лет административного капитализма сделали наше общество жестоким, бедным и бесчеловечным. И где же тут могут появиться предпосылки для широкого применения самим обществом (точнее одним из его социальных институтов) среди населения этого высшего ритуала, требующего от самого общества определённого нравственного, духовного и культурного уровня, а, кроме того, специальной подготовки сотрудников подобных учреждений?

Наше общество ещё не прошло соответствующих духовных и культурных «школ» и «университетов» для использования ее. Это весьма не простой и длительный эволюционный процесс. Как бы нам не хотелось «быть впереди планеты всей» и «въехать в Европу на белом коне», мы не можем сравнивать себя, например, с Голландией. По уровню культуры, общественной морали и нравственности мы отстаём от неё как минимум на 100 лет. Речь идет не о высших достижениях науки и культуры (которыми Россия может гордиться), а о степени интегрированности этих достижений в общественное сознание на всех уровнях и прослойках. С точки зрения гармоничности, целостности дальнейшего развития важно общественное сознание, а не достижения отдельно взятой личности.

Сегодня же каждое государство, уважающее духовные, культурные и нравственные традиции своих граждан, старается решать проблемы тяжело больных людей посредством специальных лечебных учреждений — хосписов, в которых эти люди могут достойно закончить свою жизнь, не прибегая к эвтаназии. Именно достойно закончить, а не доживать последние дни в нищете и страшных муках только потому, что кто-то украл миллион, на который можно было купить медикаменты или построить хосписы. В одной только Англии сегодня более 160 хосписов. На территории России этих учреждений сегодня чуть более 50. Сравните размер и количество населения Англии и России.

В последнее время разговоры об эвтаназии то затихают, то вспыхивают с новой силой, привлекая к себе внимание всё большего количества людей. Более или менее глубокие дискуссии на эту тему разворачиваются на страницах популярных изданий. Самые «модные» российские общественные телепередачи обязательно включают эту тему в одну из своих дискуссий. К таким разговорам приглашаются студенты, школьники и просто обыватели. Но все эти разговоры больше похожи на пересуды на кухне за чашкой чая, так как в основе всех этих дискуссий лежит жалость в её производных формах, социальный гуманизм и рационализм, а не Знание и Любовь к человеку. В вопросах смерти сама по себе жалость сквозь призму меркантилизма — это самый худший помощник. И это не злые, а тяжелые слова. Истинная любовь к людям заключается в поиске средств для укрепления человеческого духа, а не в нахождении методов умерщвления плоти.

Обсуждать эту тему, конечно, надо. Но стоит говорить не о возможности для применения эвтаназии, а о возможности общества создать для безнадежно больных и умирающих людей человеческие условия для ухода из жизни путем поддержки и развития специальных общественных учреждений – Хосписов. Только то общество, которое будет решать эту проблему таким способом, может называть себя гуманным.

У эвтаназии есть альтернатива

 Это паллиативная помощь — активная всеобъемлющая забота о больных, болезнь которых не поддается излечению, а также контролирование боли и других симптомов, решение психологических, социальных и духовных проблем. Цель паллиативной помощи — обеспечить максимально возможное высокое качество жизни для больного и его семьи.

Европейская ассоциация паллиативного лечения выступила с резким протестом против легализации эвтаназии. Если целью лечения является «максимально возможное высокое качество жизни для пациентов и их семей», и если врачи серьезно относятся к физическим, психологическим и духовным страданиям больных, просьбы об эвтаназии становятся редки. Выход в том, чтобы улучшить существующие стандарты ухода за больными путем более широкого обучения правильным и эффективным методам ухода.

Неизлечимо больные люди очень ранимы. Они часто мучаются от страха перед будущим и беспокоятся о том, как их болезнь сказывается на окружающих. Драма раковых больных, как и большинства пациентов, находящихся в сложном состоянии, носит еще и психологический характер: они чувствуют себя покинутыми не только врачом, а, часто, даже и родственниками. Такие люди подвержены депрессиям и ложному ощущению собственной бесполезности, и это может повлиять на здравость суждений. В наше время многие старики считают себя обузой для семьи, для сиделок и для общества, которое стремится экономить на всем и с трудом расстается с деньгами. Такое положение заставляет их «добровольно и без принуждения» просить об эвтаназии, но, по сути, это есть крик о помощи. Такие пациенты хотят слышать, что их ценят и любят такими, какие они есть. Значит, очень важно поддержать больного, создать вокруг него атмосферу доверия и внимания, в которой он может «спокойно умереть».

Страдания сами по себе у многих вызывают жалость. Но эта жалость двусмысленна. Часто боль невыносима для страдающего, но нередко она бывает еще более невыносимой для тех, кто находится рядом. «Избавляя» больного от боли, люди часто избавляют от страданий самих себя. Действительно ли соблюдается в таком случае свобода выбора больного? Причинить смерть — означает избавить, прежде всего, самого себя от необходимости услышать зов помощи, поскольку за словами «убей меня» кроется мольба: «Раздели мою боль, и помоги мне!» Труднее «сопровождать» больного в его страданиях, чем уничтожить его.

Не стоит также забывать, что эвтаназия может лишить пациента последней возможности духовного роста. Именно во время неизлечимой болезни человек имеет уникальную возможность охватить взглядом прожитую жизнь, осознав прошлые ошибки, в чем-то измениться, а также мысленно и духовно приготовиться к смерти. Смерть, если отнестись к ней должным образом, может стать завершающей стадией роста личности. В это время многие говорят и делают то, что никогда не сделали бы прежде.

Почему страшно говорить?

В современном обществе люди стараются избегать любых разговоров о смерти. Почему? Да потому, что смерть неудобна, это всегда трагедия, а все трагическое отрицается, поскольку отвлекает нас от наших привычных хлопот. Мир живых всегда занят, всегда охотится за «занятостью» и развлечениями. Сегодняшнее общество является антитрагичным по своей сути, отрицает всякую неизбежность, предпочитает обходить препятствия. Но смерть является важнейшим моментом, который дает смысл всей жизни. Когда она приходит, то умирающий возвращается к самому себе. Последний этап жизни не лишен смысла, как часто принято считать. Наоборот, он может быть наполнен неожиданным познанием сущности мира, принести с собой момент прощения, примирения с самим собой, с другими, с собственной жизнью. Зачастую характер и душевная зрелость человека полнее всего раскрываются именно перед лицом трудностей, сопутствующих смертельной болезни, когда человек учится принимать помощь от других.

Если говорить о неизлечимости, то здесь вряд ли кто-то может сказать со 100 процентной уверенностью, что больной является неизлечимым. Ведь известно, насколько велика вероятность ошибки врачебного прогнозирования. К тому же понятие неизлечимости в большой степени зависит от средств и возможностей, имеющихся в данный момент в распоряжении врача.

Еще вокруг двух  терминов ведется горячая дискуссия – это «жить по-человечески» и «нечеловеческая жизнь». Сторонники эвтаназии заявляют, что, если жизнь не будет истинно человеческой, то лучше умереть по-человечески, то есть достойно при помощи эвтаназии. Таким образом, оправдывается активная эвтаназия.

Но что понимается под выражением «нечеловеческая жизнь»? Вот в чем проблема. Здесь, похоже, подразумевается «чисто растительное существование». А как же душа? А возможность получить опыт пребывания в теле? Только ли физическая полноценность есть смысл нашего прихода в этот мир?

«Декларация об эвтаназии» заявляет, что «бессмысленное страдание является злом». Это, конечно, «сильный» аргумент в пользу эвтаназии. Если наибольшим идеалом жизни по-человечески является благосостояние в этом мире, если единственный смысл жизни — это хорошее здоровье, красота, сила, легкое беззаботное будущее, — тогда, действительно, жизнь полна трудностей, а без надежды на выздоровление оказывается «пустой» и не стоит того, чтобы ее проживать до конца. Значит, «стоящей» человеческой жизнью живет лишь тот, кто молод, здоров, красив, счастлив, умен и нужен обществу. Потому и существует жизнь, «не имеющая никакой ценности», и логичным становится уничтожение инвалидов, тяжело и неизлечимо больных. Такой была точка зрения  нацистов.

Истинная любовь к людям заключается в поиске средств для укрепления человеческого духа, а не в нахождении методов умерщвления плоти. Смерть была, есть и будет самым главным нашим учителем в жизни. Её уроки — это уроки мудрости и силы. И нам ещё многому предстоит у неё научиться.

Впервые эта статья была опубликована в №3 за 2005 год

Просмотров 169